?

Log in

СТРУКТУРА ИНТЕРЕСА

Драматургия - сложный механизм. Его надо продумать, собрать и заставить работать без сбоев. Биографы любят сравнивать пьесы Бомарше с часами, которые он делал в мастерской своего отца, попутно изобретая способ заставить их ходить точно. Он этот способ нашел. Как и в часовом механизме, в пьесах Бомарше такое количество колесиков, винтиков и шпунтиков, что просто диву даешься. Но все они скрыты за циферблатом с изящными стрелками, вставленным в не менее изящный богато украшенный корпус. Вот автор заводит часы и зритель с неусыпным вниманием следит за бегом стрелок, прислушивается к мелодичному бою... Нет, это зрелище быстро наскучит и зритель захрапит. Что же нужно сделать, чтобы держать зрителя в тонусе от первых до последних слов пьесы?    
Вот несколько первых абзацев главы под названием "Структура интереса" из книги Жака Шерера "Драматургия Бомарше":


Главная цель театра Бомарше – возбудить  максимально возможный «интерес», который уже занял в драматургии Вольтера место более важное, чем у Расина. Этот «интерес» эмоционален по природе. Так вздыхает Керубино: «Девушка! Женщина! Ах, какие сладкие слова! Какие интересные!..» В начале своей карьеры Бомарше писал: «Что же такое интерес? Это непроизвольное чувство, через которое мы приспосабливаемся к событию, и которое ставит нас на место того, кто страдает, помещает нас в его ситуацию»  («Опыт о серьезном драматическом жанре»). И за два года до смерти автор рассказывает, какими способами он добивался этого эмоционального участия зрителя в представлении: «То, что, на мой взгляд, возбуждает интерес к пьесе до последнего слова, это удачное сочетание всех видов беспокойства, которое автор возбудил в душе зрителя, чтобы потом оно в нем проявилось неожиданным образом! Это постоянная тревога и есть средство завладеть им» (письмо к М. Мартино от 2 июля 1797 года). Если оставить в стороне, что слова «беспокойство» и «тревога» относятся преимущественно к драме, то в этой фразе мы находим ценную общую формулу структуры интереса всех пьес Бомарше.  Он искал ее в непрерывном сочетании различных элементов. Не то чтобы красота пьесы заключалась в одной единственной идее, или одна единственная ситуация производила большой эффект. Для него театральная пьеса – смесь. Чем разнообразнее, действеннее и многочисленнее элементы, которые она содержит, тем сильнее напряжение, возникшее «в душе зрителя», и тем больше интерес.
Read more...Collapse )

Его имя - Блаблабла

Вот еще один отрывок из книги Жака Шерера "Драматургия Бомарше". На этот раз о "Тараре":
"«Тарар», что касается экспрессии, занимает особое место среди произведений Бомарше. Не потому, что это единственная пьеса, которую он написал в стихах, и не потому, что эти стихи посредственные. Но потому, что эта весьма амбициозная опера сошла, не оставив по себе никакой памяти, кроме расхожего междометия, которое стало ее названием. Представить себе героя оперы по имени Тарар также трудно, как представить названного другим одиозным словом героя другого произведения, философски и технически равно амбициозного - L’Igitur Малларме. (Igitur – имя героя одноименного произведения Малларме; в латыни – «так» или «тогда»- прим.пер.) Бомарше признавался, что выбирая для своего героя «всем известное имя», он выказал «некоторое авторское кокетство». «Я хотел посмотреть, - продолжает он в предисловии, - давая ему это безликое имя,  достигну ли я того, что мой герой внушит  к себе величайшее уважение еще до конца пьесы».  Малоправдоподобно, что будучи дилетантом в опере, он хотел из чистого кокетства увеличить риск провала, который не был неизбежен, всем тем, чего он мог избежать.  К тому же, Тарар не только не «безликое имя», а совсем напротив: оно нагружено смыслом таинственным, если не знать его происхождения, и оно очень часто повторяется в пьесе, отражая интенции, которые сильно волнуют персонажей, но непонятны непосвященному зрителю. Персонаж Тарар играет роль, которая ему отведена, но его имя тоже играет роль, и очень важную – роль, которая требует объяснения.
Read more...Collapse )

Еще и от себя добавлю. Может быть, чисто драматургически "назначение имени лишь в том, чтобы, продолжая традицию, заложенную Гамильтоном, часто повторять его и вызывать этим гнев тирана", но я уверена, что для Бомарше оно значило гораздо больше. Оно воплощало (и подтверждало в пьесе) его любимую мысль, что не имя и не происхождение делают человека тем, чем он является. Вот слова, которыми завершается опера:
О смертный, все твое величье на земле
От свойств души твоей зависит!
(перевод Т.Л. Щепкиной-Куперник)
Так что совсем неважно, как тебя зовут - хоть Тарар, хоть Блаблабла - важно, что у тебя в сердце и в голове.


Грандиозная тирада

m_251698519_0

Жак Шерер о монологе Фигаро:
"Знаменитый монолог Фигаро в сцене  III последнего акта «Женитьбы» сильно контрастирует своей длительностью с краткостью других монологов Бомарше. Размах  данной тирады часто подчеркивали критики. Фигаро, говорит Ларуме, «произносит самую длинную речь старого репертуара: ни Август, ни Митридат, ни Терамен не нагоняли столько волн красноречия». Как эта «речь», необычная для комедий XVIII века, могла быть принята публикой, спросим у Гюдена де ля Бренельри, современника и друга Бомарше. «Тот, кто достоин называться литератором, видел, с каким искусством автор достигает того, что нетерпеливый партер, который очень часто мучается и страдает от первого до десятого ряда, выдерживает этот монолог.» Попробуем стать таким «литератором».Read more...Collapse )

Joyeux anniversaire!!!

ПАРИЖ-2011 123

Когда мадам Кампан читала «Женитьбу Фигаро» королю и королеве, Людовик XVI часто делал по ходу пьесы замечания.  Вдруг он воскликнул: «Это дурной тон! Этот человек постоянно возвращает на сцену итальянскую манеру играть словами!»


Marcel Bluwal Le mariage de Figaro Acte III, scène 5

Oblico morale

1663314_900

Под этой сладкой шоколадной картинкой позволю себе привести еще одну цитату из книги Жака Шерера "Драматургия Бомарше":
цитатаCollapse )

Feliz cumpleaños!

placido-domingo

(сегодня еще и День объятий)

Tags:

ЛЕНТОЧКА И БУЛАВОЧКА

Читая (даже в сотый раз) произведение, многое подмечаешь, но не всегда осознаешь. То есть, не выстраиваешь свои наблюдения в систему, оставляя их на чувственном уровне в качестве приятных нюансов. Поэтому особенно ценно, когда умный человек прочерчивает четкую линию из пункта А в пункт Б и ведет за собой доверчивого читателя.
Вот фрагмент главы "Удовольствие и добродетель" из книги Жака Шерера "Драматургия Бомарше":


Именно в «трилогии» удовольствие простирает свою власть в ущерб добродетели. С этой точки зрения наибольшая нагрузка приходится на роль Розины. На первый взгляд, это удивительно. Столь наивная и простодушная в «Цирюльнике»? «Неприступная» и несчастная графиня Альмавива? Но Розина, по-видимому, это образ женщины, которую Бомарше любил в действительности; из писем к его любовнице мадам де Годвиль известно, что добродетель значила для него больше, чем удовольствие. За утонченной литературной транспозицией, которую он в конце концов сделал, можно увидеть черты очень выразительные.
Розина в «Цирюльнике» лжет своему опекуну Бартоло. Она обманывает его в первой же сцене. Первое ее действие – передача своему неведомому обожателю письма под видом оброненной песенки. С помощью Фигаро и графа она не перестает надувать Бартоло во всех случаях, когда его подозрительность это позволяет. Без сомнения, многое ее оправдывает, и человек, которого она обманывает, - тиран. Но также может быть, что она лжива, и лжива потому, что она женщина. Женщина, как свидетельствует Фигаро, «создание слабое и коварное», ее «инстинкт» - «обманывать». В одном из вариантов рукописи «Цирюльника» Бартоло соглашается подписать в финале брачный контракт герцога и Розины по одной единственной причине.
Диалог следующий:
Бартоло. – Я сдаюсь, потому что ясно – она бы меня обманывала всю жизнь.
Розина. – Нет, месье, но я бы вас ненавидела до смерти.
Бартоло (подписывает). – Вот новость! Будто есть разница!
Read more...Collapse )

 

О градациях боли

Точнее, опять о Концертной симфонии для флейты и альта с оркестром. В юности, в пору первой "серьезной" любви, я любила плакать под вторую ее часть. Этакая сублимация, помогающая перевести свои несчастья в сферу искусства.
Первая часть, allegro maestoso, смятение, поднимающееся до Неба, ниспускающееся до суеты жизни. Вторая часть, andante, осознание боли, ее переживание, наконец, относительное спокойствие, когда боль опускается в тебя, срастается с тобой, становится частью тебя. И дальше можно жить... почти как прежде, неся потерю в себе, почти не вспоминая о ней. Потому что иначе жить невозможно. Немного нервно, но очень активно.
Помню, как на лестнице, спускаясь к выходу из зала кинотеатра после просмотра "Отсчета утопленников" Гринуэя, я говорила подруге, что вот именно эта мелодия Моцарта, под которую лили слезы жены, утопившие своих мужей, была и мне слезостоком. Шедший рядом парень возразил, что это не Моцарт, а Найман. Ну да, Найман, механически закольцевавший тему Моцарта. Но ведь слезы были.
Гораздо позже я узнала, что Моцарт написал Концертную симфонию в Париже, когда умерла его мать. Может, и не надо знать, по какому поводу что написано, но...

Tags: